Квест-клуб "Лига выдающихся джентльменов"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Séduction

Сообщений 1 страница 30 из 42

1

Квест окончен.
Внимане содержит сцены эротического характера.

К чему может привести размеренная беседа двух случайных путников, или почему не стоит спорить с иллюзионистами.

Участники: Эраст Петрович Фандорин и Альфред Борден.

0

2

второй
Как же утомительны длинные путешествия. Пока он и второй он в тяжелом, продуманном до малейших деталей гриме личного инженера погружали реквизит, не доверяя это никому из полупьяных работников станции, пока обустраивались в купе, когда проверяли наличие каждой коробки с каждой деталью – время пролетело незаметно. Но стоило им сесть напротив друг друга и устремить взгляд за окно, где спешила скрыться с глаз платформа лондонского вокзала, часы, явно издеваясь над братьями, замедлили свой ход как минимум в два раза.
Несмотря на то, что Альфред любил поезда, в этот раз дорога вторым классом Брайтонской железнодорожной кампанией была не из приятных, притом по неизвестной ему причине. Мужчина позаботился о том, чтобы в их с ним купе не было посторонних, поэтому рассчитанное на восемь человек помещение казалось неуютно большим, даже при наличии с трудом исчисляемого количества ящиков и коробок.
Первые пару часов пути они провели вместе, наслаждаясь приготовленным заранее коньяком и приятной беседой, при которой практически не было проронено ни слова. Оные им были не нужны, словно бы они могли читать мысли друг друга, что, разумеется, было бы совсем нереалистично. Нет, просто в тех нескольких словах они передать друг другу и не покидающие их ни на мгновения волнения, и поделиться радостью от огромных перспектив, которые открылись им с появлением ставшего всемирно известным трюка с телепортацией человека. И нынешнее турне должно было с лихвой окупить и затраты на поездку, и как-то оправдать потраченные нервные клетки обоих.
Затем Борден-инженер решил немного отдохнуть, мирно устроившись на обтянутом иссине-черным тиком сидении и отвернувшись от окна, в которое немилосердно заглядывало солнце – жалюзи были предусмотрены в купе только первого класса, на что братья не пожелали тратить деньги. А Альфред, понаблюдав пару мгновений за спящим собой, едва слышно пролистав пару страниц приобретенной еще на перроне газетой, подумав, прихватил не начатую бутылку коньяка, и вышел из купе, отправляясь на поиски любой живой души для обычной беседы путников.
Скучная компания неких британских деятелей из соседнего слева купе второго класса не вдохновляла, посему он даже не решился туда заглядывать с предложением. А вот справа расположилось купе первого класса, в коем, по популярной английской поговорке, "ездят только принцы, американцы и дураки".
Дверь была чуть приоткрыта, и Альфред позволил себе, прежде чем постучать, хотя бы на долю секунды посмотреть на будущего собеседника.
Им оказался статный мужчина с более чем привлекательным внешним видом, и некой заметной невооруженному глазу недоступностью. Ни на американца, ни на дурака он похож ну явно не был, ну а верить в то, что по чистой случайности Бордену посчастливилось встретить принца, было бы верхом наивности. А вот понять, что еще не все потеряно, и из этой на первый взгляд скучнейшей поездки можно выиграть очень и очень многое…
Почему бы и нет? Эта половина Бордена не имеет жену, не имеет собственного ребенка, лишь становится второй частью отца. В любом случае ему легче расстаться с назойливой совестью, не позволяющей джентльмену увлекаться порочными связями с другим джентльменом, особенно в пути, особенно, когда они еще раз едва ли увидятся.
Тихий ненавязчивый стук в приоткрытую наполовину дверь купе незнакомого господина. Разумеется, тот не мог не заметить гостя перед этим, к тому же сидел он в пол-оборота к двери.
- Я прошу прощения, что нарушаю Ваше уединение, но, быть может, Вы согласитесь составить мне компанию? Не хотелось бы бесславно погибнуть в дороге от банальной скуки, - чуть прислонившись плечом к косяку двери, мужчина тонко улыбнулся, держа бутылку в опущенной руке. Не предлагать же с порога выпить, верно? Пусть это будет считаться неким дополнением к беседе, приправой, не более того. Альфреду по-прежнему ценна его репутация.
- Альфред Борден. Le Professeur de la Magie,* - привычный жест свободной ладонью, простейший фокус, ставший уже рефлексом, чтобы в следующий миг словно из ниоткуда в руках возникла игральная карта, и тут же получила позволение исчезнуть, раствориться так же где-то в пространстве; не акцентируя на этом внимания, выполняя его так же в опущенной руке, небрежно и почти неосознанно. 
Нет, все решительно складывается не так плохо, как могло показаться еще несколько минут назад.

*Профессор Магии.

Отредактировано Альфред Борден (2011-08-19 13:35:57)

+2

3

Дорога никогда не утомляла господина Ф. Ему нравился мерный стук колес и роскошь первого класса. Иным способом путешествия Эраст никогда и не пользовался. Вы Фандорин редкий сибарит, - смеялся над ним его друг граф Доронин, еще во времена службы в Японии.                       
- Ну и бог с ним. - Усмехнулся мужчина в усы, снимая дорогое твидовое пальто по последней английской моде и поправляя безупречный галстук.  Бархатные сиденья призывно прогнулись под ним, приглашая расслабиться и уснуть, но Эраст Петрович привык отдыхать по другому. Сеанс релаксации был бы сейчас очень кстати.  Расстегнув золотые запонки и закатав рукава мужчина выпрямил спину и закрыл глаза, погружаясь в мир тишины и покоя. Легкое постукивание вернуло его в реальный мир. Он, по многолетней привычке мгновенно повернулся в сторону двери так, чтобы создать у входящего обманчивое впечатление невидимости. На пороге стоял незнакомый мужчина, судя по внешнему виду и одежде не имеющий отношения к работникам железной дороги. Эраст оценивающе оглядел его: интересное, привлекательное лицо, однако с лежащими на нем следами порочности. Лицо впрочем было бы весьма посредственным, если бы не глаза с легким прищуром и насмешкой во взгляде.  Фандорин вопросительно вскинул брови, лицо его при этом отчего то всегда принимало высокомерный и недоступный вид. Более всего на свете боялся бесстрашный витязь попасть в нелепую ситуацию или выставить себя в спешном свете, оттого и старался всегда держать дистанцию. Мужчина в дверях излучал приветливость и доброжелательность, лениво покачивая бутылкой в ожидании ответа. Эраст Петрович острым взглядом подметил появившуюся, а затем исчезнувшую в руке незнакомца карту. Фокусник. Или шулер. Незнакомец тут же перестал вызывать интерес. Сейчас будет предлагать сыграть в карты - решил для себя  Эраст и ему  стало скучно, однако вежливость не позволяля прогнать гостя.                           
- Входите,  господин профессор.- мужчина чуть скривился от  напыщенности представления. - Н-ничего не имею против компании.  Эраст Неймлес, -  представился Фандорин псевдонимом, которым пользовался за границей,  не сообщая о сфере деятельности.

Отредактировано Эраст Петрович Фандорин (2011-08-19 15:15:10)

+2

4

Свернутый текст

Пост набирался с мобильного телефона, посему могут быть опечатки и ошибки.

0

5

Благодарный кивок-полупоклон, сделав шаг вперед, но по-прежнему не торопясь приблизиться. Глаза у мужчины оказались небесно-голубые, что выглядело просто завораживающе на фоне бледной кожи и черных волос. Совершенно седые виски с порога вызывали уйму мысленных вопросов и умозаключений, но такт не позволял задать ни один из них. Легкое заикание завершало удивительный образ, еще раз подтверждающий, что Бордену посчастливилось встретить увлекательнейшего собеседника.
Альфред тихо рассмеялся, заметив реакцию на его скромный титул, скорее над собой, нежели над господином перед ним, посему и поспешил поправиться: - Мистер Неймлес, вовсе не обязательно именовать меня профессором. Я лишь назвал свой сценический псевдоним, по сути профессию. 
Даже стало немного досадно, что о нем не было известно новому собеседнику, и какое мнение могло сложиться о нежданном госте. И Альфред ведь не кривил душой – его титул и правда был куда как скромен, несмотря на то, что лучшим фокусником всегда был он, а не его соперник, избравший до отвратительного самовлюбленное «Великолепный Дантон».
По всему выходило, что состоятельный представитель аристократии (одного взгляда на его манеры было достаточно, чтобы понять – с воспитанием и идеально выточенной выдержкой проблем у мужчины нет) совершенно не интересуется этим видом искусства, или вовсе пропускает в газетах все, что касается светской жизни. Впрочем, не исключено, что господин Неймлес попросту не находил в сценическом обмане ничего интересного. Есть такой тип людей, которым секрет фокуса не дает покоя или же известен с первых действий иллюзиониста. Такая публика неблагодарна, скептична и ничего, кроме снисходительности и некой жалости вызвать у представителей данной профессии не может.
Это становилось попросту интересным. Высокомерный вид не отталкивал, как должен был, а лишь забавлял. Да, искренне забавлял. Возможно, сказывалось уже выпитое – но Борден ни в коем случае не был пьян, - а может просто постоянная жизнь в напряжении требовала новых острых ощущений, иначе становилось скучно. А что может интересовать человека, который и так каждый день, каждый час, рискует всем, что имеет? Только игра, игра нехладнокровная, построенная на чистой импровизации, без малейших планов или вмешательств разума.
– Позвольте угостить Вас, - он поставил бутылку на стол, чуть поодаль, дабы не навязывать все еще незнакомцу предложение выпить. Быть может позднее, если сложится разговор, - На мой взгляд, самый лучший коньяк, который можно найти в Европе. Что любопытно – знаю только одно место, где его можно приобрести. Винная лавка в Лондоне, в Ковент-Гардене, в нескольких шагах от театра, никогда не были? – светский тон, смеющиеся глаза и едва заметная тонкая улыбка на губах, поворачиваясь снова к собеседнику.
Теперь ничего не мешало приметить закатанные рукава рубашки, демонстрирующие крепкие руки, совершенно пропорциональные запястья и несомненно цепкие пальцы. Создавалось впечатление, что мужчина идеален во всем, что было ошибочно по определению, но Альфреду понравилась мысль о совершенстве собеседника. Красивые люди всегда могли расположить к себе оппонента, несмотря на то, что так явно демонстрировали недоступность.
Борден был готов поспорить с самим собой (но сам он, увы, спал в соседнем купе), что возможно только два исхода сегодняшней поездки, и оставалось только надеяться, что господин окажется не из болтливых, и что Альфреду потом не придется выслушивать чтения о морали и его репутации от самого себя. Это так утомляет.
- Я прошу простить мое любопытство, мистер Неймлес, но какова же сфера Вашей деятельности? Теряюсь в догадках, - чуть виноватая улыбка и жест рукой, словно обращаясь с немым укором к самому себе.

Отредактировано Альфред Борден (2011-08-19 16:46:47)

+2

6

Эраст Петрович несколько успокоился, настолько безобидным и предсказуемым показался ему гость. Он расслабился, и, скрестив ноги, уселся поудобнее, приготовившись к неспешной беседе, не предвещавшей неожиданностей.
- П-простите, я совершенно не интересуюсь цирком и другими п-подобными шоу. Я, к сожалению, своему, не вижу магии за проделками фокусника, я вижу реальность и оттого они не могу впечатлить меня.   Я не пью к-коньяк, как впрочем, и других вин. Долго жил на в-востоке, и оттого отвык от европ-пейских привычек. Фандорин, заметив, что спутник беззастенчиво рассматривает его, словно оценивая, не остался в долгу и принялся изучать мужчину.   Сильное скуластое лицо с высоким лбом, обрамленным небрежно уложенными темными волосами, несло незримы для обычного человека отпечаток пресыщенности и усталости. Эраст Петрович вдруг ясно осознал, что в карты они играть не будут, да и бутылка была принесена скорее для антуража.  Человек сидящий напротив был не так прост, как хотел казаться, или скорее привык к своей маске. Вся эта беседа о Лондоне и его достопримечательностях была словно из какой-то средненькой пьесы, но если ему так этого хотелось, отчего не подыграть.
Б-бывал, правда  с театром дело обстоит приблизительно также, как с вином. А Лондон  мне определенно нравится, это город порядка, особенно если сравнить его с Москвой или даже Петербургом… - Поняв, что снова оседлал всегдашнего своего конька, Эраст Петрович оборвал фразу.- Впрочем, вам это, не интересно. – С легкой улыбкой добавил он. Улыбающийся в ответ собеседник внушал доверие, которому трудно было сопротивляться, и Эраст  уже более охотно ответил на следующий вопрос, заданный вкрадчивым тоном.
- М-моя карьера осталась п-позади, господин  Борден. Сейчас же я просто п-путешествую, изучаю мир. М-меня знаете ли очень интересует п-прогресс. – Фандорин достал из кармана мундштук и вставил в него тонкую сигарету. – Надеюсь, вы не возражаете? Раскурив сигарету и выпустив первое кольцо дыма (сигареты были, пожалуй, единственным послаблением, в здоровом образе жизни, к которому Фандорин давно уже привык).  – Скажите, отчего вы в-вынуждены искать моего общества. Неужели в вашей компании не нашлось д-достойного собеседника, или вы путешествуете один?

Отредактировано Эраст Петрович Фандорин (2011-08-20 23:21:43)

+1

7

Мужчина усмехнулся в ответ на подтверждение собственных догадок; усмехнулся не зло и не провоцирующе, скорее горько. 
Давно нужно было привыкнуть к тому, что некоторые лишены веры в чудо, которую даруют фокусники, рискуя день за днем своими жизнями и жизнями ассистенток, прячась в потайных отсеках и ящиках, сворачиваясь так, что по ночам возмущенные мышцы сводит судорогами. И не ради денег, нет. Ради идеи, ради искусства. А их с братом жертва? Что ж, возможно они просто сумасшедшие. И к этой теме в беседе он еще вернется.
Господин Неймлес расслабился, и вид его не казался наиграным. С одной победой можно было себя уже поздравить - собеседника удалось расположить к себе. 
- На востоке? Я восхищен, - Альфред чуть удивленно улыбнулся. Была ли в словах лесть? Практически нет. Скорее обезоруживающая обыденного собеседника прямолинейная констатация факта. Как жаль и какая при этом удача, что нынешнего собеседника назвать "обыденным" невозможно. 
Мало кто из европейцев отваживается покинуть насиженное место, но оные всегда получают свою награду жизненным опытом и невидимым взгляду превосходством над другими.
Мужчина мысленно хмыкнул: то, что господин Неймлес не будет хотя бы немного опьянен, существенно усложняет задачу. Риск все больше. 
- Кто же сказал, что мне это не интересно? - тонкая улыбка с совсем едва различимой ноткой укора. Ну разве можно придумать более привлекательного собеседника, чем тот, кто путешествует?Стремиться увидеть весь мир, будучи свободным от всего, что могло бы удержать - это более чем достойно уважения.  - Россия - любопытнейшая страна, судя по рассказам. Кто знает, быть может, однажды мне удастся получить возможность выступать там со своей программой. Тогда у меня и появится шанс убедиться в правоте Ваших слов. Хотя я с трудом могу представить город более суетливый, неприятно контрастный - где промышленные современные районы бок о бок граничат с нищетой и безработицей, - чем привычный глазу Лондон. 
Альфред поправил манжеты рубашки, под одним из которых скорее по старой привычке нежели по необходимости покоилась пара карт, а в другом заправленный еще на перроне цветок, на случай приятного знакомства в поезде. Оттачивать ловкость пальцев - занятие успокаивающее, словно тело отвечает на все волнения: ты мастер своего дела, тебе нечего бояться. 
- Увлечение прогрессом весьма похвально. Тогда искренне надеюсь, что вы успели посетить хотя бы одну выставку Теслы в Лондоне, ибо я не имею ни малейшего понятия, куда он направится в следующий раз. Он поистине гений своего дела. Будущее за электричеством, и каждый его опыт лишь доказывает это, - иллюзионист склонил голову вбок, не сводя взгляда с тонких пальцев, проделавших явно привычную манипуляцию с мундштуком и сигаретой. 
Борден лишь чуть отрицательно качнул головой, не имя ничего против обнаружившейся вредной привычки Неймлеса. 
Дым сигарет всегда привлекал, а сейчас еще предоставил возможность наблюдать завораживающее изящество движений нового знакомого.
Сам Альфред не мог себе позволить этой слабости, иначе пришлось бы привлекать к новому образу жизни и вторую часть его, которая категорически была против, аргументируя это риском заработать тяжелую болезнь, коея непременно выдала бы их тайну. Отныне и до самой могилы они были связаны. Впрочем, сейчас он действовал на свой страх и риск: если затея удастся, второму Бордену придется свыкнуться с мыслью о мужеложестве. А если слухи об этом просочатся в светское общество, на карьере можно поставить крест.
Тогда стоило ли так рисковать? - должен был спросить себя Второй он. Не посоветовавшись с первым, не имея четкого плана действий и полагаясь лишь на собственное везение. Ответом было бы в любом случае - стоило. Да и что-то такое скрывалось за напускной недоступностью. Если представить задуманное авантюрой, приключением, вызовом, то не останется сомнений - мужчина позволит себя спровоцировать. 
Последующие вопросы заставили задуматься над корректным на них ответом, но не дольше, чем это допустимо в светской беседе. 
- Нет, не один, со мной мой инженер. Я оставил его наедине с миром сноведений, а сам удалился, не желая мешать. И Ваша компания мне показалась куда как более привлекательной, нежели общество скучнейших по одному только виду людей из соседнего с моим купе. В моем же, к слову, беседовать можно только с ящиками и коробками.
В ответ на откровенность хотелось отвечать тем же, на что и рассчитывал мужчина поначалу, предприняв мягкую попытку уйти от ответа. Но что-то подсказывало, что с путешественником это не пройдет, а заставлять повторять вопрос дважды Альфред не хотел. Не говорить же всю правду?
- А магия общения единственная, на самом деле подвластная любому человеку, и она доставляет мне истинное удовольствие. Вы верно подметили - все остальное лишь "проделки", - пиковый туз послушно лег в руку, в следующее мгновение гордо появившись словно из ниоткуда. - Выглядит легко, правда? Всего лишь ловкость пальцев, - карта снова исчезла. Борден усмехнулся, - Но вот ведь неблагодарная это профессия, мистер Неймлес. Порой хочется вот этой самой картой перерезать себе горло прежде чем это сделают конкуренты. Но однажды попробовав, сложно остановиться. Аплодисменты - хуже опиума, хочется еще и еще. А жертвы никому не интересны, начиная от огромных трудов на выполнение даже самого простого трюка и заканчивая каждодневным риском для жизни. На моих глазах лишались пальцев и целых рук, даже тонули. Но, поверьте мне, это того стоит. 
К тому же иллюзионисты без изобретения чего-то принципиально нового, по сути без своеобразного продвижения любимого Вами прогресса, давно лишились бы работы. В сложных конструкциях, подобно создаваемых нами, каждая деталь должна быть не просто тщательно продуманна, но и тщательно спрятана. Мы не можем творить магию, мы лишь можем создать так необходимую каждому веру в чудо.
И я готов поспорить на что угодно, что даже самый талантливый и способный человек не сможет повторить так же естественно даже этот простой выпад с картой, не имея достаточного опыта, а главное - не имея желания удивлять.

Это было лишь оборотом речи, и только сказав, Альфред задумался: если собеседник окажется человеком азартным, выигрыш в споре можно будет использовать в своих целях. Вот только оформить его стоило бы чуть более конкретно. 
- Впрочем, могу Вас уверить, в современном театре еще остались номера, способные заставить задуматься над их секретом даже скептика как Вы. 
На мгновение показалось, что иллюзионист узнал этот тип людей, к коим мог принадлежать необычный пассажир первого класса. Если он не ошибся, то у таких азарт присутствует, и в немалых количествах, но это иной азарт. Их страсть - докопаться до истины, узнать истоки. 
Престижи некоторых фокусов невозможно разгадать, если только сам исполнитель их не выдаст - не это ли идеальная наживка для подобных охотников за правдой? Но, право, он серьезно же увлекся...
- Я прошу прощения, обещал же даже самому себе не говорить о работе, - Борден потер висок кончиками пальцев и несколько виновато улыбнулся, - Сложно устоять, когда представляется возможность узнать мнение незаурядного собеседника. Вы опытный человек, мистер Неймлес, это видно с первого взгляда. Какой смысл я вкладываю в определение "опытный" - знать только Вам, но не могу не признать, что я с нескрываемым интересом жду продолжения нашей беседы.

Отредактировано Альфред Борден (2011-08-21 15:35:05)

+2

8

Фандорин сделал еще одну, последнюю затяжку и потушил сигарету. Руки его сами собой, по выработанной годами привычке сложились на груди. 
-Р-россия, знаете ли, похожа на м-маленького ребенка. Неуемная энергия, нетерпимость к порядку и не желание учиться.  Она вариться в своем соку, и впадает в спячку зимой. Не подумайте, что я не люблю свою страну, но мне больно видеть все упущенные возможности. Бедность есть всюду, но в России и других бед полно. - Эраст Петрович помолчал. - Извините, тема эта с-слишком будоражит меня, я уже несколько лет не был дома, и приступы   ностальгии совершенно не к месту. Мужчина поправил и без того идеальные усики и расправил рукава, как бы закрываясь от собеседника.         
- Я вижу вас огорчили мои слова о равнодушии. Поверьте в них не было ни капли пренебрежения. Напротив, профессионал в любом деле вызывают во мне искреннее восхищение, не термин к дилетантству. Вот например профессор Тесла. Гениальный человек, гений будущего. Имел честь быть кратко с ним знаком. Я ведь упоминал, что питаю слабость к прогрессу. Но особенно меня тянет к самоходным машинам. - Глаза его при этом загорелись, словно он говорил о любимой женщине. - Мы имели весьма увлекательную  беседу о возможности использования в них тока. Впрочем, вернемся к вашему шоу. Я полагаю, что в основе любого зрительского интереса лежит прежде всего азарт, тем более в таком деле как ваш. Азарт ставки на успех. А я человек этого лишенный. Судьба сыграла со мной странную шутку, я всегда выигрываю, будь то спор, или же карточная партия. Пробовал даже русскую рулетку. Так представьте при пяти пулях в барабане мне четырежды доставалось пустое гнездо. - Сказано это было без малейшей доли бахвальства, скорее с усталым равнодушием. - Какой уж тут азарт. Вы не одолжите мне карту? Фандорин протянул руку и легко касаясь пальцами ладони собеседника взял нужный ему предмет.  За секунду, достаточно было одного взмаха руки, карта словно растворилась в воздухе.  Мужчина придвинулся еще ближе и достал карту из-за ворота собеседника. Для пущего эффекта Эраст приложил руку к нагрудному карману гостя и оттуда тоже появилась карта. - Не удивляйтесь, я вовсе не ваш конкурент. Вторую карту я взял в вашем рукаве.  Я ведь говорил вам, что жил на востоке. Я был там в обучении у одного... - он чуть замялся, - одного человека. Он научил меня тайному владению предметами. Но я просто дитя, рядом с ним. Он и его люди умели делать такие вещи, что покажутся праздному европейцу чудом, магией. Он даже умел летать, что я видел своими глазами.  - Мужчина улыбнулся извиняющейся, чуть грустной улыбкой.-  С тех пор любые трюки мало впечатляют меня.
Заметив вдруг, что слишком близко находиться от господина Бардена, Фандорин вернулся на свое место. 
- Не стоит извинятся. В вас заметна страсть к своему делу, это чувство мне понятно. Фандорин прикрыл на мгновение глаза, чтобы скрыть их выражение. Ему вспомнилось, как сам он вначале, движимый лишь целью открыть истину, скатился до бахвальства своими способностями. - Более того, я восхищен вами. Я и сам был увлечен не меньше вас, но это прошло.  Но я не совсем понимаю, какой опыт вы имеете в виду? Признаться я рад, что вы не остались наедине со своими  ящиками и пришли сюда. В этот момент дверь отворилась и пожилой проводник поставил на столик поднос с чайником и чашками.  Фандорин поблагодарил ему, вложив в ладонь чаевые. И повернулся к гостя.    - Не желаете чая?

Отредактировано Эраст Петрович Фандорин (2011-08-21 22:01:41)

+2

9

Свернутый текст

Простите за все мои ошибки и опечатки. Текст был набран с мобильного. Сам сижу и ужасаюсь. Постараюсь исправиться.

0

10

Свернутый текст

Что Вы, я прекрасно могу понять. Я Вас благодарить должен за труды.

Едва заметный понимающий кивок. Значит, он из России? Еще более любопытно. 
Одно из главных правил приятной беседы, по мнению Бордена, это позволять собеседнику самому варьировать темы разговора, останавливаясь лишь на интересных ему. Если это удается сделать обоим – значит, диалог определенно сложился. В данном случае, несмотря на с трудом скрываемое любопытство, мужчина с легкостью дал безмолвное согласие на изменение объекта для обсуждения. 
Взгляд скользнул по его ладоням, сложенным на груди в подсознательной попытке закрыться от оппонента. Колец, ни как-то связанных с языком оных, ни обручальных не было. Даже странно, что такой привлекательный и внешне, и умом мужчина путешествует в одиночку, притом явно не имея никого, кто его ждет. Или же он просто не хочет афишировать свои отношения, опасаясь... осуждения?  Вариантов много, и наиболее удачные для самого Альфреда кажутся почти абсурдным, какими-то неестественными. 
Чрезвычайно трудно было что-то предполагать, ведь, к примеру, догадки касательно азарта не подтвердились. С каждым словом мужчина перед ним казался еще более необычным, феноменально необычным. Не стоило даже и пытаться собрать все мысли, догадки и факты о нем в единый портрет, ибо был риск попросту испугаться, потеряться среди множества граней его образования и даже характера, которые порой будут пересекаться и противоречить друг другу одновременно. По мере рассказа мужчины, Альфред то удивленно поднимал бровь, то тихо усмехался, при всем это удивляясь самому себе – он действительно верил этому господину. 
Вариант со спором приходилось отложить. Желания проигрывать у него не было, а возможностей склонить к проигрышу Неймлеса практически не было, разве что заинтересовать, сделать поражение испытанием, которое он сам захочет пройти.. 
Карта была протянута по просьбе – ибо не было в ней ничего необычного, - и в то же мгновение чуть прохладные пальцы, казалось, нарочно мягко коснулись его ладони. Не будь Борден профессионалом в своем деле и не обладай талантом видеть даже почти незаметные манипуляции рук, он никогда бы не заметил, как карта ловко проскользнула между слегка напряженными пальцами. Сказать, что фокусник был удивлен было бы в корне неверно, он был приятно изумлен.
 Когда господин Неймлес чуть привстал, быстро сокращая расстояние, иллюзионист несколько напрягся и, признаться откровенно, отвлекся, поэтому движение где-то у шеи чуть было не прошло незамеченным. Вторая карта стала последним сюрпризом, заставившим сначала быстро проверить рукав, а затем чуть неверяще улыбнуться. 
Теперь глаза загорелись интересом у самого Бордена. Восхитительно. Не поддается никакому пониманию, но так, до сжавшегося ревностью и восторгом сердца, замечательно. 
- Невероятно… Я уже говорил, что просто восхищен Вами, но, оказывается, я не имел ни малейшего представления, о чем говорю, - смеющийся взгляд глаза в глаза и мысленные аплодисменты, с трудом удержанные только в такой форме их  существования. Господин Неймлес позволил ему еще раз изучающе скользнуть взглядом по лицу, остановившись так близко, чем и поспешил воспользоваться иллюзионист, задержавшись, помимо завораживающих глаз, на чуть острых губах, будто особенно тщательно прорисованных на идеальном лице тонкой кистью. Интересно, они такие же холодные, как и руки? Едва уловимый запах парфюма показался чертовски приятным.
-Летать?.. - мужчина покачал головой, неосознанно переспросив. Еще один понимающий кивок: действительно, о каких фокусах идет речь, если он и сам видел немало выходящего за пределы понимания. С задумчивой улыбкой и легкой добродушной иронией он добавил: - Кстати, благодарю за идею. После успешного моментального перемещения в пространстве мне будет неплохо освоить и полет. 
- Искренне благодарю, похвалу от Вас слышать вдвойне приятно. А опыт... Жизненный. Исключительно жизненный, - мужчине с трудом удалось сдержать откровенно мурчащие нотки в голосе, когда почувствовавшее себя свободным воображение подкинуло пару любопытных картин касательно различных видов «опыта». Но что же, Альфред действительно имел ввиду лишь уверенный, понимающий и немного усталый взгляд, и едва заметный отпечаток Знания на всем, будь то слова или полуулыбка. 
- Благодарю, не откажусь, - англичанин улыбнулся, склонив голову в благодарном полупоклоне, в следующее мгновение вновь распрямляясь, дабы не лишить себя возможности понаблюдать за путешественником. 
Стало любопытно, случайностями ли были прикосновения, и внимательный взгляд, и даже сокращение расстояния, пересекая личные границы обоих.
Мягко поднявшись на ноги, мужчина подошел к столу, на который мгновение назад был поставлен поднос. Поезд чуть качнуло, видимо на повороте, и неудачно лежавшая на самом краю ложка покачнулась, раздумывая, падать ей или нет. Борден перехватил ее, положив на место более надежное, и чуть повернулся к собеседнику. Разумеется, его ничуть не смущало, что они находятся существенно ближе к друг другу, чем должны были быть. Вкрадчивый голос, с нотками улыбки в интонациях: Вы любите сладкий чай? 

+2

11

- Я не женат, и никогда не был. - пояснил Фандорин, заметив брошеный на его руки взгляд. - А жизненный мой опыт лишь на первый взгляд представляет интерес. Эраст поднялся и перехватил руку собеседника. - Позвольте мне заняться чаем. В-вы мой гость. Это раз. И я немного понимаю в чае. Это два. В Японии чай это священное действо, оно сближает души, роднит сердца людей. Это вообще страна традиции. Она чем то похожа на вас. - все это время мужчина почти не глядел на стоящего рядом собеседника, а колдовал над чайником. Откуда то из кармана извлек коробочку, высыпал содержимое в чайник и замер в ожидании. - Это специальный чай, не боитесь он не наркотический. - коротко усмехнулся Эраст Петрович. - Так о чем это я? Ах, да. Для иностранца Япония как одно сплошное чудо, но стоит полюбить ее, и узнать ближе, понимаешь что труд и упорство народа стоит за всеми чудесами.  Чай наконец был разлит, и Фандорин протянул гость чашку, потом сложил ладони вместе и произнес что- то по японски. Неторопливо он уселся на свое место и вдохнул чай. -  Вы, право, несколько смущаете меня своим восхищением, я его не заслуживаю. - Не думаю, что вы сможете повторить полет синоби, - Этаст Петрович широко улыбнулся. - очень уж реквизит специфичен- нужна очень глубокая пропасть и смелость. На некоторое время он замолчал, потягивая чай и прислушиваясь к стуку колес. - Оказывается я слышал о вас. Ваш номер гремит на вся Европу. Одна моя... хм знакомая была в полном восторге от вашего выступления. Фандорин отложил пустую чашку и опять принял привычную позу. - Расскажите мне о номере.

0

12

Ну не спрашивать же почему он никогда не был женат? Вполне возможно, что он просто любит свободу, например, для тех же путешествий, посему не хочет обременять ни себя, ни супругу. Или просто не нашел подходящую женщину. Вариант, который оказывался идеальным для самого Бордена, о богемной ориентации господина, приходилось отвергать, дабы не обнадеживать себя раньше времени. 
Мужчина тихо усмехнулся - на первый взгляд? Ну разумеется, Япония же - чрезвычайно популярная страна для туристов, что уж говорить о русских. И люди, которые так спокойно говорят о жизни в ней, встречаются куда как чаще раза в жизнь в поезде, - мысленно сыронизировал иллюзионист, ответив лишь вежливой улыбкой - мол, как скажете. На деле же было даже страшно подумать о путешествии на край света, и того же мнения придерживались львиная часть круга знакомых Бордена. 
- Жизненный опыт сложно переоценить, мистер Неймлес. 
Изысканный комплимент был принят легким полупоклоном, при этом немного отойдя, дабы не мешать путешественнику заваривать чай. Через несколько мгновений отточенных, уверенных манипуляций, за которыми Альфред пристально следил - не контролируя, а скорее любуясь или из любопытства, - он с благодарной улыбкой принял чашку, вдохнул необычный аромат столь привычного напитка; легко отсалютовал чашкой в ответ, не расплескав ни капли, и сделал глоток.
- Я даже готов признать, что британское представление о чае уступает восточному. По крайней мере я никогда не пробовал ничего подобного. 
Скромность, проскользнувшая в следующих словах собеседника, - настоящая, не напускная, - немало удивила. Впечатление идеальности никак не желало покидать Альфреда, а лишь закреплялось каждым произнесенным словом. Разум одновременно и понимал, что у этого образца правильности рано или поздно могут обнаружиться немаленькие скелеты в шкафу, и был уверен, что Эраст Неймлес - абсолютное исключение из всех правил, гордый молчаливый укор всем прочим. 
- Да, с пропастью могут возникнуть проблемы, - мужчина тихо хмыкнул, возвращая заинтересованный взгляд на говорившего, - Но что-то мне подсказывает, что со смелостью таковых не будет.[/b]
Идея с полетом и правда была потрясающей - если только доработать ее и воспроизвести в виде природном для сцены, этот трюк навсегда укрепит за ним звание лучшего фокусника Европы, а вместе с пестротой титулов положит конец противостоянию с Дантоном. 
Некоторое время они провели в тишине, нарушаемой лишь стуком колес. Борден был погружён в мысли, воспользовавшись удачно предоставленной паузой, но никак не мог сосредоточиться на чем-то одном: мысли перескакивали с трюков давно известных на трюки еще не придуманные, со второй части его самого на нового знакомого, с жены и дочери на любовницу-ассистентку, и возвращались к необычно приятному вкусу чая и возможности путешествия на восток. 
Голос Неймлеса, приятный сам по себе, а сейчас щедро украшенный естественной задумчивостью, отрезвил моментально, заставив разум функционировать в нужном направлении, выдранном самим путешественником - трюки. 
- Даже так?.. Мне приятно это слышать, - Борден улыбнулся, ответив чуть смеющимся взглядом. Запинка его немало позабавила: "мм-знакомые" обычно намного и намного интереснее просто знакомых. Последовав примеру мужчины, он отставил уже опустевшую чашку, и вернул внимание говорившему. 
- Попробую. Но все же его лучше увидеть, так что, если у Вас будет такая возможность, буду искренне рад видеть Вас на любом из моих выступлений в городском театре. С меня лучшее место, предположим, в качестве благодарности за компанию и чай, - иллюзионист тонко улыбнулся, пряча за этой улыбкой напряжение от неожиданности вопроса. Мысленный ответ был со всей возможной поспешностью составлен, и теперь оставалось только его спокойно произнести вслух, не делая двусмысленных пауз и вообще никак не выдавая трудностей.
- Если позволите, приведу пример на одной из ранних версий фокуса, их гораздо проще представить. Сейчас я уже демонстрирую многократно усложненный вариант, так что не имею представления, какой из промежуточных могла видеть Ваша знакомая, - из кармана пиджака почти незаметным движением был извлечен небольшой красный резиновый мячик, ставший уже неким талисманом успеха. - На существенном расстоянии друг от друга располагаются два ящика чуть выше человеческого роста. Передние стенки открыты, ящики пусты, между ними ничего нет. Закрыв один из ящиков, я захожу во второй, отпускаю мяч в сторону первого, - прыгучие свойства оного были продемонстрированы коротким ударом о пол, и чуть шершавая поверхность шарика снова послушно коснулась руки, - Затем быстро закрываю импровизированную дверцу, выхожу из первого ящика, располагающегося на другом конце немаленькой сцены, ловлю мяч и получаю аплодисменты. 
Борден еще раз мысленно приговорил про себя все, что только что было произнесено вслух, и вроде бы не обнаружил никаких оплошностей. 
- На деле это происходит очень и очень быстро, так что иногда публика просто не успевает понять, что собственно случилось, мужчина чуть пожал плечами, - Но сейчас ошибка была исправлена.
Альфред немного склонил голову вбок, ожидая ответа. Справиться с волнением, даже страхом, что несмотря на все предосторожности, именно мистер Неймлес догадается, в чем дело, не удалось. Впрочем, мысль о том, что кто-то живет жизнь за одного, покажется ему абсурдной, если не чудовищной, а посему не будет рассматриваться. 

+2

13

Фандорин по старой привычке наблюдал за собеседником, отмечая каждую, даже самую короткую смену эмоций. Вот  расслабленная улыбка сменилась гримасой напряжения,   а потом опять доброжелательности.
- Если вы приглашаете, то обязательно посещу, здесь уже будет личный интерес. Почту за честь оценить ваш талант, впрочем, не сомневаюсь, что в своем деле вы достигли высот. – Эраст Петрович  расстегнул сюртук и стянув его с плеч небрежно бросил на спинку сиденья. Путь предстоял еще долгий, поэтому он заворочался, принимая позу поудобнее, одна его рука лениво расположилась на  подлокотнике, другая перекинулась через колени. Он улыбался едва заметно, уголками губ, показывая собеседнику свое расположение.  Он молчал постукивая пальцами по обивке дивана, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Трюк предстал перед глазами, словно он уже не раз становился свидетелем таинственного действа. Наконец тщательно все соизмерив и оценив, он выдал вердикт.
- Должно быть представление действительно впечатляет, даже самых искушенных зрителей. Но ведь ни вы, ни я не верим в волшебство, не так ли? Отсюда могу сделать некоторые выводы. С-скорость, с которой вы перемещаетесь из одного места в д-другое, противоречит законам  физики. Это раз.  Вы в-выступаете в разных местах, и  д-даже если допустить что это достигается с-сложным оборудованием – вы не смогли бы таскать его с собой повсюду, слишком накладно. Значит, механику исключаем. Это два. Следовательно, остается один вариант – вас двое.  – Фандорин излагал свою теорию с той уверенностью, которая всегда была присуща ему при расследовании дела. Даже легкое заикание, сопровождавшее его речь, исчезало, когда мужчину охватывало рабочее волнение. Параллельно он наблюдал за сменой эмоций на лице гостя, и находил это лицо, ставшее уже знакомым  все более привлекательным. Он понимал в чем магия успеха господина Бордена - вего природной притягательности и обаянии. Как у Бриллинга, посетила его неожиданная неприятная мысль. В этого человека Эраст Петрович по молодости лет был влюблен, по- мальчишески, до  восторженных всхлипов, восхищаясь его умом и силой.  Впрочем, к чему сейчас все эти сантименты, одернул он сам себя. – Но здесь возникает еще один вопрос. Вы ведь выступаете очень близко от зрителя, если я не ошибаюсь. А значит, второй артист должен быть похож на вас поразительно, ибо ни каким гримом нельзя добиться  абсолютного сходства. – Фандорин помолчал секунду, а потом неожиданно широко улыбнулся. – Неужели у вас есть брат близнец?

+2

14

Свернутый текст

Надеюсь я не перегнул палку.

0

15

Свернутый текст

Разве что немного. Попробуем выкрутиться.)

Жить в постоянном страхе тяжело, но к этому можно привыкнуть. Когда-то он позволил вычеркнуть самого себя из жизни общества, сжечь документы и воспоминания о его существовании. Теперь он лишь тень Альфреда Бордена, но ему хватает половины жизни брата.  
Но иногда ужас захлестывает, накрывает с головой, и тогда остается просыпаться по ночам, кусать губы, притворяться, что заботишься о жене и просить ее не беспокоиться. И потом в тишине ночной комнаты, когда страх тонким уколом проникает в кровь и сознание, хочется тихо скулить от неизбежности.  
Сейчас было по-настоящему страшно смотреть в показавшиеся ледяными голубые глаза собеседника. Холодок этого парализующего чувства пробрался по позвоночнику вверх, заставляя тонко поежиться.  
Огромное усилие, просто неимоверное, чтобы оставить губы в той же внимательной полуулыбке, а не искривить их в злой усмешке над самим собой.  
Сложно. Это просто дьявольски сложно - оставаться хладнокровным, когда первый же... хотя не стоит никого обманывать: когда совершенно необычный господин совершенно невероятным способом за несколько мгновений добрался до истиной сути трюка.  
Была попытка отвлечься и на чересчур внимательный взгляд путешественника, словно оценивающий, и на доброжелательную улыбку - еще мгновение назад Борден искренне обрадовался бы этой новой победе, и даже почти успешная попытка переключить внимание и воображение на представление о том, каков идеальный торс, скрываемый под тонкой тканью рубашки и чуть более плотной жилета.  
Слова "вас двое" еще можно было воспринять с неким удивлением с ноткой недоверия, но сказанное с широкой улыбкой на губах и отражением во взгляде  даже одно "...близнец" просто выбивало почву из под ног.  
Как никогда он чувствовал себя ответственным за сохранность их секрета. И как никогда было страшно.  
Нет, лежать, погребенным заживо, когда Дантон захотел узнать секрет их фокуса, было жутко. И хватать ртом воздух, щурясь от света и теряя сознание рядом с зеркальным отражением самого себя было ничуть не лучше. Но ни разу  они не оказывались так близко к провалу. И виноват был только он.  
- Использование двойника сразу было бы заметно, Вы правы, как и насчет физики и реквизита, - голосу почти сразу удалось вернуть спокойные интонации, - Но у меня нет брата, который был бы на меня похож. Тот, что старше, выглядит совсем иначе. К тому же где бы я его прятал? Однажды всплыла бы информация о том, что Борден был замечен в компании своей копии, и этот трюк перестал бы представлять хотя бы малейший интерес. А остаться незамеченным ему было бы невозможно. Сами подумайте: жена, дочь, даже близкие друзья могли бы случайно проговориться и рано или поздно о моем секрете стало бы известно - пусть по нелепой случайности или из мести, но стало бы. А придумать что-то еще принципиально новое в этом виде искусства чрезвычайно сложно. Успеха достигают только те, кому это удается. 
Альфред пожал плечами, словно извиняясь за то, что догадки господина Неймлеса не подтвердились. Не первый раз, кстати, за время беседы, мужчина задумался о том, что путешественник на полном серьезе умеет читать мысли. Слишком уж точны его попадания, невероятно, мистически точны. 
Пока можно и нужно было лгать, лгать естественно, словно дышать, чуть жестикулируя при разговоре и ведя себя естественно. 
Возникала необходимость срочно отвлечь его от мыслей в этом направлении, любым, даже самым радикальным способом. 
- Мистер Неймлес, позволите задать Вам один далеко не скромный вопрос?.. 
Сейчас перспектива быть выставленным из купе за неподобающее поведение казалась не такой уж и страшной. Борден склонил голову вбок, снова останавливая взгляд на его губах. Отвлечься все-таки удалось и самому. 
- А насчет моего номера.. Непременно приходите. И я буду ждать Вас после выступления за кулисами, мне чертовски любопытно Ваше мнение. 

+3

16

Странно бывает наблюдать, как ведет себя человек уличенный в чем-то. Фандорину всегда казалось, что слишком активные убеждения в чем-либо являются попыткой оправдаться, и сейчас он с удивлением наблюдал за собеседником. Он видел страх, короткой тенью мелькнувший в его глазах, и тут же скрытый за улыбкой. Господин Борден определенно скрывал что-то, к чему Эраст Петрович подошел слишком близко. Ну и что? Разве сами вы господин бывший статский советник не имеете тайн. Беглый, вынужденный скрываться под чужим именем. Он испустил едва заметный вздох сожаления  и снова потянулся за мундштуком. Но тут же отложил его в сторону и сцепил сильные, гибкие пальцы, способные гнуть железо. Захотелось вдруг оказаться в своем доме,  в тишине пить чай, вести неспешную беседу с Масой, и улыбаться слушая его порою совершенно наивные рассуждения о европейской жизни.  Что ж, если его гостю  так хочется, Эраст с удовольствием подыграет ему. Он с самым серьезным видом выслушал доводы Господина Бордена и согласился с ним.
- Да простите, привычка все р-раскладывать по полочкам, иногда подводит меня. Вы правы, это слишком очевидное решение, думаю многие решили бы так на моем месте. И единственно правильное, подумал Эраст. Верный выход - всегда самый короткий. - Но чему удивляться, я слишком далек от всего этого. Не волнуйтесь, своими измышлениями я не намерен делится ни с кем, да и с представителями вашей профессии, кроме вас конечно, с-совершенно не знаком. Фандорин развел руками, подтверждая свои слова.  То, что задумывалось лишь как поддразнивание, всерьез секрет престижа Фандорина ничуть не интересовал, вдруг возвело между ними  незримую стену напряжения. - Значит у вас есть жена и дочь? Вы счастливый человек. Хотя смешно должно быть слышать эти слова от закоренелого холостяка.  - Эраст Петрович сделал еще одну попытку снять напряженность.
- Нескромный вопрос? Вы меня интригуете. Пожалуйста. - Смена темы стала облегчением для обоих. - Я весь внимание.

Отредактировано Эраст Петрович Фандорин (2011-08-23 01:14:05)

+1

17

Разумеется, он все понимает. 
Осознание очевидного принесло усталое облегчение. После страха всегда наступает какое-то оцепенение, отстраненность. Видимо, эмоциональные силы быстро растрачиваются, и чувствовать дальше просто не хочется. 
- Буду благодарен, - Альфред улыбнулся, сопроводив слова легким кивком. Он действительно теперь был практически в долгу перед этим удивительным господином. Что странно - его прозорливость больше не отталкивала, ведь за ней обнаружились еще и благородство и понимание. Еще пара характеристик к необъятному списку под заголовком "Эраст Неймлес". 
На какое-то мгновение даже закралась мысль подтвердить его догадки, но Борден ясно осознал - путешественнику это не нужно, он сам знает, что он прав как никто другой. 
Нет-нет, ну какой разговор о жене и дочери может быть перед попыткой соблазнения? - мужчина мысленно застонал, почти окончательно уверившись в том, что господин Неймлес действительно читает если не мысли, то намерения уж точно. 
И снова пришлось говорить правду, ту, коею он не стал бы озвучивать не перед кем другим: - Я не люблю свою жену. Дочь - несомненно, но не супругу. Едва ли нахождение рядом с нелюбимым человеком можно назвать счастьем. А ребенок, к моему сожалению, все слишком хорошо понимает.
Оставалось надеяться, что столь сообразительному собеседнику будет достаточно едва заметного ударения на местоимении и легкой грусти в голосе. 
Теперь осталось набраться смелости и задать откровенный вопрос напрямую, когда атмосфера более-менее вернулась к прежнему состоянию. Беседа, кажется, снова становилась весьма теплой, и рисковать этим снова..
- Я заранее прошу прощения, но это лишь любопытство, которое я не в силах контролировать, - смеющийся взгляд. 
Вариантов дальнейшего развития событий, по сути, оставалось лишь два: получить ответ или просьбу покинуть купе. Но что-то гордо именуемое интуицией подсказывало, что после неприятного эпизода с престижем фокуса господин Неймлес непременно ответит, прохладно ли, правдиво или нет - неважно. Главное, что ответит, и отметет разом огромное количество сомнений. 
Сформулировать его удалось не сразу. Помня об обучении на востоке, Борден не решился сразу переступать границы дозволенного, ибо и язык, и конечности ему были дороги; увечить брата позднее ну совершенно не хотелось. 
- Выражусь так: доводилось ли Вам вступать в мужеложеские отношения? Пожалуй, это звучит слишком прохладно, но говорить о любви, признаюсь честно, я не рискну. Итак?.. 
Прежний смеющийся взгляд и едва заметное даже для него самого напряжение. 
А, пожалуй, было бы по-просту забавно посмотреть на его смущение, окажись он противником однополой любви или же банально не ожидая настолько прямого вопроса. 

+1

18

Господин Фандорин, всю сознательную жизнь испытывающий страх оказаться в нелепой ситуации сейчас выглядел весьма презабавно. Поза его по прежнему была расслабленной. а выражение лица  невозмутимым, и если бы не глаза, нельзя было бы заметить какую бурю чувств вызвал в нем этот вопрос. Синие глаза округлились, а длинные темные ресницы захлопали в ускоренном темпе. Что за черт! - Первая мысль была не вполне здравой. - Неужели я похож на бардаша*. В памяти услужливо всплыл портрет одного весьма высокородного господина, с его излишне напомаженными волосами, усами подкрученными фиксуатором, и напомаженными щеками. Вся Москва знала о его пристрастиях, знал о них и Фандонир, но они совершенно не вызывали в нем протеста. Щепетильность Эраста Петровича вообще редко позволяла ему осуждать чьи-то личные предпочтения. Щеки мужчины заалели, этот предательский румянец, очаровывающий и дам и господ, сейчас наконец был вполне оправдан. Понадобилось несколько секунд, чтобы Эраст Петрович очухался от неожиданности и смог размышлять здраво. Первое, что он отметил для себя, с немалым удивлением было тот факт, что вопрос господина Бордена вовсе не был ему противен, не было и желания с криком выставить его за дверь. Он опять обратил внимательный взгляд на собеседника, лицо которого выражало не то участие, ни то искреннее раскаяние за заданный вопрос. Что ж, вопрос был задан не с целью оскорбить меня. - устыдился Фандорин своей первой мысли. Он постарался взять себя в руки, и через секунды на диване уже снова сидел собранный, невозмутимый господин из глаз которого однако исчезло выражение доброжелательности.  Голос был холоден, но не резок.
- Н-нет, господин Борден, никогда не имел подобных отношений. В моей жизни и были, и есть сейчас мужчины к которым я испытываю глубокое чувство любви и уважения, но никогда это не переходило в то, о чем вы говорите.  Я ни в коем разе не осуждаю подобных отношений, интимная жизнь каждого его сугубо личное дело, и кроме того я повидал достаточно, чтобы не считать это чем то противоестественным. - Кончики пальцев закололо от желания взять в руки четки, но они были упакованы в одном из чемоданов. Фандорин достал мундштук и снова раскурил сигарету, на этот раз в смятении он не спросил разрешения. Эраст Петрович отвернулся к окну, стараясь не податься желанию посмотреть на гостя, и испытывая нечто вроде стыда от мысли о том, каким притягательным было обаяние Бордена для него всего несколько минут назад. Наконец молчание стало тягостным, в тишине он слышал как дышит мужчина напротив, слышал даже как скрипят его суставы, когда он с напряжением сжимает пальцы.
- Скажите, господин Борден, - Фандорин обернулся и посмотрел собеседнику в глаза, в голосе его уже не было ни холода, ни отчужденности. - вы пришли сюда  с самого начала желая задать этот вопрос?

*Наименование гомосексуалистов в некоторых  кругах российского общества

+2

19

Как прекрасен он был в совершенно невинном смущении!.. Борден решил поначалу, что легкий румянец на щеках собеседника ему лишь померещился. Но нет, он действительно стремительно проступил на бледной коже, предательски дополняя великолепный портрет. В глаза лучше было не смотреть, дабы не увидеть, как быстро сменяется искренне изумление на прохладное спокойствие. 
Что и говорить, господин Неймлес просто превосходно владел собой, и реакции на столь провокационный вопрос оставалось только лишь позавидовать. 
А вот холодный, отчужденный, но, слава небесам, не резкий тон, показавшийся невероятно контрастным с тем, что был так приятен еще несколько мгновений назад, стал заслуженной пощечиной. 
Борден был даже удивлен, что путешественник на самом деле ответил, причем полно и даже выразил свое отношение к содомитам, не пожелав нагловатому собеседнику отправиться к черту. 
Благодарный кивок, искренне выражая признательность за ответ, и Альфред так и не решился нарушить повисшую в воздухе, вперемешку с сигаретным дымом, тишину. Она раздражала, пугала, настораживала, в целом доставила немало неприятных мгновений, пока мужчина, не сводя взгляда с собеседника или его тонких пальцев, сжимающих мундштук, молчал. Пару раз пальцы непроизвольно сжимались в кулак, и он делал глубокий вдох, но почему-то ничего не говорил. 
Встречный взгляд стал неожиданностью, и Борден подавил желание прервать контакт самому, словно бы его поймали с поличным. 
- Задать вопрос?.. - в голосе проскользнуло искренне удивление, с немалым облегчением, - Я искал компанию, не более того. Совсем другое дело, что я нашел куда большее, а вопрос так и вовсе был задан спонтанно. Я же сказал, это было лишь любопытство. - Борден предпринял попытку чуть виновато улыбнуться. Говорил он правду, отвечая спокойно и конкретно, и такому проницательному собеседнику не составило бы труда это распознать. - Другое дело, что я осмелился спросить нечто подобное и из интереса, но, признаю, немало жалею - мне совершенно не хотелось Вас отталкивать. Посему я еще раз прошу меня простить, и, разумеется, не стану боле смущать Вас еще более откровенными вопросами, что столь настойчиво просятся с языка. 
Альфред замолчал на мгновение, досадуя, что чай давно закончился и невозможно спрятать взгляд в чашке или просто дать логичное объяснение паузе. Осторожно он добавил, негромко, словно в надежде, что его не услышат или сочтут нужным не услышать: - Вы... должно быть, захотите, чтобы я покинул купе? 
Паузы избежать не удалось, собственный голос подвел, и от досады на самого себя становилось тоскливо. 
Мужчина поднялся на ноги, подходя к окну, и теперь уже сам встал в пол-оборота к собеседнику, избегая смотреть на него. Он не знал, был ли смысл оправдываться или резко сменить тему разговора, а так же не мог предположить, каким будет его реакция - слишком уж непредсказуемой она была. Альфреду на мгновение показалось, что одной из мотиваций  мистера Неймлеса был... интерес? Человек, который искренне уверяет, что не имеет ничего против некоего запретного удовольствия, втайне или не очень может (или даже должен?) хотеть попробовать неправильность на вкус. Но, как иллюзионист уже убедился, стандартные рамки не подходят по отношению к исключению во всем по имени Эраст Неймлес. 
Но нет, все тот же инстинкт самосохранения не позволял проверить эти догадки. Хотя что он теряет?
Пейзаж за окном, которого Борден практически не замечал, смотря куда-то сквозь и полностью погружаясь в мысли, вдруг предстал перед взглядом и, показавшись просто до жути скучным, был убран из поля зрения - мужчина вновь повернулся к собеседнику, заходя чуть сзади, положил ладонь на высокую спинку дивана в нескольких дюймах от его плеча. Естественный, расслабленный жест, словно бы он просто хотел обеспечить себе опору на слечай, если поезд качнет. Малейшее одобрение - жест или слово, - и рука переместится на его плечо. 

+1

20

Фандорин тщательно обдумал ответ, понимая, что от него многое зависит в том, как потечет беседа далее. Борден остановился рядом с ним и оказался настолько близко, что Эраст Петрович слышал чуть неровное биение его сердца. Он не верил его словам, но это не имело никакого значения. Важно было то, что мужчина не хотел оставаться теперь один, погруженный в свои воспоминания, с взъерошенными чувствами и мыслями. Собеседник был к тому же ему весьма интересен, давно уже никто не вызывал в Фандорине такого жгучего любопытства, смешанного с некоторой долей снобизма, позволявшего ему поначалу смотреть на собеседника с высока. Он напрягся, когда гость оказался почти за его спиной, и сам же посмеялся над тобой. Что за глупости, к чему эти детские страхи.
- Нет, я не хочу чтобы вы уходили. Вы весьма мне интересны, вам удается сбить меня с толку. Ч-что вообще редко кому удается сделать. И я абсолютно уверен, что если вы станете взвешивать свои слова, и выбирать те темы для разговора, которые по вашему мнению не вызовут во мне отторжения, беседу нашу можно уже сейчас считать опостылевшей и оконченной. Притворство никогда не было мне интересно, и мы с вами, слава богу, не в на приеме у английской королевы чтобы блюсти все условности и соблюдать хороший тон.  - Эраст Петрович задумался. Ему в голову пришла шальная мысль и засела там.  Он настолько отвык от чувства азарта, которым был исполнен в молодости, что давным давно уже не приходилось ему проверять свою удачу.
- Скажите Борден, вы удачливый человек? Точнее насколько вы удачливы, не хотите ли устроить маленький турнир. Предлагаю сыграть в простую карточную игру? Дабы обострить игру предлагаю сделать ставки или что-то иное на ваше усмотрение. - Фандорин выжидательно замер, сознавая, что в нем как никогда сейчас сильно желание проиграть. Он встал и вышел за дверь. В коридоре, как всегда ожидающий распоряжений бродил туда сюда  пожилой швейцар. - Принесите, будьте добры, новую колоду карт. Эраст Петрович вернулся в купе и остановился возле двери.- Как вам такая идея?

+2

21

- Значит, Ваш выбор - естественное поведение без строгих границ? Похвально, - Борден не смог сдержать улыбки в голосе, посему строгая на вид фраза вышла совершенно легкой, ненавязчивой и абсолютно расслабленной.  Интерес становился все сильней, и того оправдания собственным решениям, данного мистером Неймлесом, - заключающегося лишь в ответном интересе, - было не достаточно. Что-то непременно скрывалось за этим, но Альфред не рисковал все представить в лучшем для себя свете, боясь потом разочароваться. 
Перевести взгляд на губы, а после, в спешке, и на волосы собеседника - благо поза для этого была выгодной, - было ошибкой. Желание попробовать первые не покидало еще с того мгновения как он впервые об этом подумал, а вот своего рода 
запретное любопытство сбило с толку возникнувшей необходимостью дотронуться до темных прядей. 
Безумие. Стоит это прекратить, немедленно. Но разве можно долго сопротивляться настойчивым мыслям, которым так редко позволялась такая свобода?
- Думаю, достаточно, - он усмехнулся, вспомнив несколько ситуаций, весьма наглядно это демонстрирующих. Брови удивленно поползли вверх, - Играть в карты с Вами?.. Человеком, который всегда выходит победителем?  
Дав необходимое время для размышлений, господин Неймлес оставил иллюзиониста в одиночестве. Последний не смог сдержать широкой улыбки, поводив его спину взглядом, и тихо рассмеяться после - от облегчения и нахлынувшего азарта. Как же он не ошибся с решением заглянуть в купе к незнакомцу!  
К моменту его возвращения довольная улыбка была заменена не менее доброжелательной, но вежливой - лишь уголками губ. И только глаза светились тем самым мальчишеским азартом.  
- Я не могу Вам отказать, разумеется, играем. А насчет ставок.. Думаю, деньги не интересуют нас обоих, - Борден склонил голову вбок и тихо усмехнулся, - Что ж, я предлагаю желание. Банально, пожалуй, даже, отдает чем-то юношеским, но от того не менее интересно. Проигравший исполняет любое пожелание победителя - все честно. К тому же, Вы ничем не рискуете, если Ваши феноменальные способности Вас не подведут, что сомнительно. 
Иллюзионист опустился обратно на свое место, как раз лицом к двери, теперь смотря на собеседника снизу вверх.
- И я предлагаю попытку использовать ловкость пальцев принимать за проигрыш, ведь мы в равных условиях. Пусть Фортуна основывается в выборе исключительно с оглядкой на ее личные симпатии. Хотя Ваши навыки, не могу не признать, могут кольнуть уже меня профессиональной ревностью, - глаза смеются, и в словах нет ни нотки негатива, скорее эдакий неявный комплимент. 
Иллюзионист сделал неопределенный жест рукой, словом - с моей стороны все, жду лишь Ваших условий или Вашего одобрения. 

+1

22

Эраст Петрович даже оскорбился, услышав предположение что он мог бы блефовать и хотел было уже высказать недовольство вслух, когда до него дошло, что Борден скорее ставить это условие для себя нежели для него. Ну что же, Фандорин всегда предпочитал честный поединок, и такой, чтобы партнер непременно был равен с ним, он понимал, что вероятнее всего одержит победу, но над тем какое желание будет загадывать даже не задумывался. В этот момент голова услужливого швейцара просунулась в дверь и рука в белой перчатке протянула колоду карт.
- Благодарю вас. - Фандорин привычным жестом снова протянул ему монету и дверь тут же закрылась. Колода действительно была новая, атласная, с дорогим золотым тиснением, прохладные гладкие карты легко скользили в руках. Мужчина уселся поудобнее, руки его ловко перетасовывали карты.
- Предлагаю простейшую карточную шутку. Вытягиваем по одной карте. Тот чья карта в конце окажется выше, будет считаться победителем. Согласны? - Он еще раз тряхнул карты, в этот момент поезд ощутимо дернуло и незаметно для Фандорина, который ударился лицом о кромку стола, на пол упали две белых карточки.
- Проклятье. - выругался Эраст Петрович, на разбитой губе выступили капельки крови.  В этот момент поезд окончательно остановился и в купе снова появился услужливый старичок.
- Не извольте беспокоится, скоро снова тронемся, вынужденная остановка. - Фандорин лишь раздраженно махнул на него рукой и кивнул Бордену, приглашая его к столу.  Аккуратно поправив колоду, Эраст Петрович поместил ее в центр стола и потянул первую карту. Дама пик. Неплохое начало, с усмешкой подумал он, вспомнив о судьбе одного литературного игрока. Игра не заняла много времени. По стечению обстоятельств, не удивлявших Фандорина его карта всегда оказывалась выше, что впрочем не имело никакого значения. Неужели снова выиграю? Мысль отчего то имела неприятный оттенок, особенно когда взгляд его останавливался на сосредоточенном лице гостя и его усмехающихся глазах. Поезд вскоре снова тронулся и стук колес изредка разбавляли их негромкие фразы. Губу саднило, однако кровь уже не шла.
- Мое везение не распространяется на физические увечья. - Пошутил Фандорин. Наконец на столе осталось лишь две карты и Эраст Петрович кивнул на них Бордену.
- Мне бы хотелось, чтобы у вас все-таки появился шанс. Выбирайте сначала вы.

+2

23

- Разумеется, согласен, - Борден кивнул в подтверждение своих слов, проследив взглядом за господином Неймлесом и новенькой колодой в его руках. Нет, конечно, было бы глупо подозревать его в попытке мошенничества, это просто ниже его достоинства, и в этом Альфред был полностью с ним солидарен. Когда-то именно борьба за справедливость против обмана привела его к тому, что он имеет сейчас – к бесконечной вражде с Энжером.
Поезд резко затормозил, и иллюзионист весьма болезненно впечатался затылком в высокую спинку дивана, на котором сидел. Собеседнику досталось куда больше, и иллюзионист не смог удержаться, быстро сократив расстояние и, едва ощутимо коснувшись его плеча, спросил в порядке ли он, с естественным беспокойством в голосе.
На рассеченной губе блестела кровь, и огромным усилием воли Борден заставил себя не смотреть на нее, рискуя лишиться остатков выдержки и захотеть хотя бы просто стереть кончиками пальцев алую каплю, не причиняя боли.
С благодарным кивком мужчина сел напротив, расслабленно наблюдая за мелькающими в ловких пальцах картами – это отвлекало и как-то даже успокаивало; к тому же, боль в затылке почти отступила.
Игра была настолько простой, насколько можно было себе это представить, что позволило наслаждаться возобновившемся стуком колес и неторопливой беседой. После десятого раза, когда карта Неймлеса неизменно оказывалась старше, Альфред перестал даже удивляться. Нет, это решительно не укладывалось у него в голове – невозможно настолько быть приветливым с удачей. Это противоречило банальным негласным законам жизни, но получало неопровержимое доказательство прямо здесь и сейчас. Иллюзионист тихо хмыкнул, оценив иронию судьбы, действительно не обеспечившую фаворита Фортуны некоторым везением в иных, не менее полезных, талантах. Например, избегать бытовых увечий, как то ударов или порезов.
Две последних карты, тонкая усмешка.
- Что-то мне подсказывает, что и это не поможет, - Борден взял верхнюю карту, не глядя, показал ее Неймлесу. Через мгновение первый уже тихо рассмеялся, получив подтверждение своих догадок – карта собеседника была больше ровно на один стан, - Невероятно, просто невероятно.
Он откинулся на спинку, расслаблено и чуть насмешливо смотря на путешественника. Случайный взгляд куда-то в сторону, где цепкий взор ухватил тонкий край рубашки еще пары карт, определенно из этой колоды: видимо, выпали, когда поезд тормозил. Быстро наклонившись, он, не переворачивая, поднял их, положив на стол параллельно друг другу лицом вниз.
– Хотя Фортуна сегодня, как ни странно, еще не определилась с любимцем. Еще один шанс. С Вашего позволения.. – рука замерла над двумя совершенно одинаковыми, притягивающими поочередно, картами. Чувство азарта, предвкушения, уже довольно давно не заставляло сердце биться чаще, а глазам блестеть смехом и интересом. Наконец, решившись, быстрым движением мужчина придвинул одну из них к ближнему к себе краю стола и чуть приподнял.
Король треф. Альфред усмехнулся, продемонстрировав карту уже в открытую. Он был почти уверен, что оставшаяся на столе – непременно туз, и, уже успев несколько мгновений назад смириться с поражением, не особенно-то расстроился. Иногда и из проигрыша можно получить удовольствие, особенно если желание победителя окажется столь же необычным, как и все происходившее от самого начала беседы.
Но надежда, пусть небольшая, на благосклонность Фортуны и на случай, позволивший этим картам упасть в принципе, оставалась.

Отредактировано Альфред Борден (2011-08-24 17:22:30)

+2

24

Последняя карта, как и следовало ожидать оказалась победительницей, Фандорин усмехнулся, ощущая странное разочарование. Ему отчего то казалось, что удивительный господин, сидящий напротив непременно его обыграет. Он неприятном разговоре несколькими минутами ранее было забыто, а на вопрос о самочувствии он лишь махнул рукой. Разбитая губа была мелочью, не стоящей внимания. Хотя тщеславная натура Фандорина, ревностно следившего за своей внешностью с иронией заметила, что может остаться шрам. Эраст уже хотел признаться, что никакого желания не придумал и завершить игру миром, когда Господин Борден внезапно достал из под стола, чудом оказавшуюся там пару карт. Мужчины замерли, зачарованно глядя на лоскуты бумаги на столе. Оба они были сейчас похожи на двух борзых, сжатых в пружину перед решающим забегом, скованные ожиданием.
Этого не может быть!- мысленно воскликнул Эраст Петрович. Он еще раз повернул карту рубашкой вверх, а затем вернул ее на место: на карте по прежнему красовался пиковый валет, насмешливо подкручивающий ус и очень напоминающий одного  старинного знакомца , господина Зурова, игра в русскую рулетку с которым и открыла Фандорину его дар.  Взгляд его был абсолютно растерянным, а ресницы снова принялись хлопать, как у девушки.
- Я не верю свои глазам! - Фандорин неожиданно весело рассмеялся мальчишеским, задорным смехом. - Вы меня обыграли. Невероятно. Что же, г-господин Борден, ваша фортуна кажется любит вас еще больше чем меня моя.  Он еще раз  осмотрел карту со всех сторон и отбросил ее. - Могу вас только поздравить.- сказал Эраст Петрович протягивая руку для рукопожатия. Он чувствовал облегчение и радость, хотя и не осознавал в полной мере природу этой внезапного восторга.
- Как  жестока,
  Ты сегодня  фортуна, 
  Я виноват? - Продекламировал Фандорин нечто похожее на стихи.
Хорошее настроение вернулось к нему, и он уже открыто улыбался.
- Я весь ваш господин Борден. Карточный долг священен даже для такого не любителя игры как я. Надеюсь вы в отличии от меня придумали желание.

+2

25

- Невероятно!.. – Борден удивленно смотрел на карту в руках собеседника, не смея верить в победу. Уже настроившись на проигрыш и отбросив собственное желание с пометкой «абсурд», он совершенно не был к этому готов.
- Благодарю, - мужчина весело усмехнулся, пожав предложенную руку, разве что задержав прикосновение на долю мгновения дольше положенного. Пальцы, как и прежде, оказались приятно прохладными, чуть сухими, будто путешественник долго работал с бумагами.
Пока можно было любоваться тем, как загорелись его глаза, и их цвет стал будто бы еще ярче; как звонко и совершенно неожиданно для столь серьезного, еще совсем недавно прохладно-надменного человека, он рассмеялся, явно довольный своим проигрышем. Осталось только понять почему именно.
- Я, собственно тоже не… А знаете, господин Неймлес, я все же рискну, - мужчина снова склонил голову вбок, - Но сформулирую это немного необычно. Если я не ошибся, - в чем я, впрочем, отнюдь не уверен, - Вы исполните первое и единственное мое пожелание. Если же я допустил ошибку, и Ваши слова некоторое время назад не подразумевали некоего любопытства, то я абсолютно не буду против предоставить Вам выбор в случае отказа, и это будет считаться в полной мере выполнением условий игры. Иными словами да, я предлагаю Вам решить самому. Или решиться, - мысленно добавил Борден с легкой усмешкой-вызовом во взгляде.
К чему столько лишних слов, когда можно было лишь озвучить свое заслуженно выигранное желание и ждать его исполнения? Во-первых, целовать ледяную статую, замирающую от негодования и, чего хуже, отвращения – нет никакого удовольствия. Во-вторых, Борден снова немало рисковал, ведь хорошее расположение духа только-только вернулось к проигравшему. А в-третьих.. В-третьих он, несмотря на сказанное, краем сознания все же был уверен в правоте своих догадок, и хотел, чтобы Неймлес сделал шаг первым. К тому же на его щеках непременно появится тот прекрасный румянец, а ради этого стоило рисковать.
Человека всегда влекло запретное и неизведанное. Коль так сложилось, что, несомненно, опытный в обхождении с дамами господин еще ни разу, - даже, судя по всему, в юношеские годы, - не оказывался к человеку своего пола ближе пары дюймов, почему бы и не дать шанс потаенным желаниям? Оные непременно прячутся в самые глубины подсознания и заковываются разумом, особенно таким острым и сильным, как у необычного путешественника.
Бордену рассказывали, что в элитных колледжах Англии, где учатся сыновья богатых и успешных родителей, у юношей, лишенных в самый расцвет их любвеобильности компании юных леди, не остается иного выхода, как приобретать знания и умения, которые невозможно отыскать ни в одной книге ни в одной богатой библиотеке города, на опыте со своими сверстниками. И считается это чем-то абсолютно естественным, хоть и никогда не обсуждается вслух.
Мужчина понимал, что пытается оправдать самого себя, притом по неизвестной ему причине ему вновь не хотелось, искренне не хотелось, отталкивать этого необычайно интересного господина и, по возможности, продолжить их общение. Но раз уж начал, поздно было отступать, а мозг совершенно не хотел подкидывать новые идеи для подобной ситуации. Иллюзионист немного помолчал, смотря прямо в глаза собеседнику и, коротко вдохнув, словно перед прыжком в воду, негромко сказал: - Подарите мне поцелуй, мистер Неймлес.
Поза расслаблена, пальцы еще мгновение назад лениво постукивали по подлокотнику дивана, совершенно бесшумно, словно бы наигрывая какую-то мелодию на несуществующем рояле, только взгляд совсем немного, но, должно быть, заметно напряжен.

+2

26

Глубокий внутренний протест был первым ответом на высказанное желание.  Однако вскоре он сменился другой бурей эмоций. Внешне Фандорин оставался совершенно спокойным и невозмутимым, только сжатые в тонкую линию губы говорили о напряжении. Он смотрел прямо в глаза собеседнику  пытаюсь прочесть в них ответ на свои вопрос. Потом взгляд его переместится на насмешливый рот, сейчас так же сжатый и по хребту прокатилась жаркая война, при мысли о том, что эти губы могут коснуться его. Дилемма была в сущности проста. Не сам ли он, сознательно или нет,  привел беседу к этому финалу.  Он не спешил с ответом, чувствуя как дыхание становится не управляемым, как сильнее бьется сердце при виде Бордена, но мозг его, всегда выручавший трезвостья суждений не желал творить свою работу. Что ты делаешь,  Фандорин? Голос был заглушен, запихнут в самый дальний уголок сознания. Гость оставил право выбора за ним, и от этого его притягательность лишь усилилась. Голос Эраста был хриплым, но холодным, когда наконец он произнес. - Я не могу вам отказать. - и даже ему самому не в полной мере было понятно, отчего так случилось. - Но взять свои приз придется вам.

+2

27

Пожалуй, Борден был удивлен. Нет, он был сильно удивлен. Он даже успел подыскать замену уже озвученному желанию, чуть менее интересную, но все же замену, как получил неожиданное согласие. 
Тонкая усмешка. Проницательно. Оставалось надеяться, что его губы не будут столь же холодными и отстраненными при ответе, как его голос. 
- Такой расклад меня вполне устраивает, - опасения и напряжение сменилось чуть ленивой медлительностью, словно хищник, будучи уверенным в том, что получит ужин, теперь не торопился перекусить глотку жертве, находя в этом определенное удовольствие. 
Небольшое расстояние между ними, разумеется, было сокращенно весьма быстро. Одной рукой уперевшись в спинку дивана недалеко от его головы, Альфред чуть склонился над напряженным мужчиной, с мягкой, ободряющей улыбкой. Это всего лишь поцелуй!..
Первое касание было даже несколько робким. Губы, на удивление, были, или же просто показались, несовместимо с напряженным взглядом, горячими, податливыми, будто за согласием и на самом деле стоял ответный интерес, если не желание. Ладонью он осторожно приобнял за шею, коснувшись кончиками пальцев волос - в точности таких же, как он себе представлял совсем недавно.
Нельзя было сопротивляться собственным желаниям, от этого невинного поцелуя пробудившихся с новой силой, когда по позвоночнику вверх проходит одурманивающее, но более чем успешно контролируемое возбуждение. Его губы чуть горькие от недавних сигарет, и это становится еще одной специей необычности. 
По сути, Неймлес, если он говорил правду о его отношении к подобному, не должен был испытывать ничего неприятного, в идеале - наоборот. Конечно, сознание сразу подсказывало, что его касаются именно мужские губы, тем более с такой инициативой, но можно было же с этим смириться. 
Пока мужчина не был расслаблен, продолжать не хотелось. Как и несколькими мгновениями ранее, Борден не находил ничего привлекательного в ласке мраморной статуи. 
Не было ни попытки контролировать, ни заставлять отвечать. Стоит путешественнику отстраниться сейчас, решив, что не хочет - что ж, иллюзионист сочтет желание исполненным. 
Было досадно, стоило признаться самому себе: мужчина был не прочь заслужить право быть фаворитом и получить немного большее. Но обстоятельства почти наверняка сложатся иначе - к тому же брат не оценит этой интрижки. С другой стороны, Неймлесу можно было и признаться, но..
Для начала он должен ответить. 

+2

28

Как можно описать то, чему противится все твое существо, но к чему плоть относится благосклонно, отвечая предательских жаром. Фандорин застыл, когда мужчина подошел к нему ближе, его запах, звук его дыхания, тепло тела вынудили глаза закрыться, как в детстве, когда боишься чего-то неведомого и не хочешь видеть его приближения. Теплые пальцы коснулись затылка и из груди готов был вырваться судорожный вдох, пойманный горлом и чужими губами. Только поцелуй - мелькнуло в сознании. Ничего более. Разум, который всегда был выше чувство в Фандорине наконец взял верх. Он замер впитывая новые ощущения, анализируя чувства. Не было отвращения, на которое рассчитывал Эраст Петрович, было ощущение теплых, твердых и одновременно бархатистых на ощупь губ. Сознание того, что губы эти, как и сильные руки, ласкающие волосы принадлежат мужчине ничего не меняло для Фандорина. Поцелуй был нежен, почти благочестив, словно и не был поцелуем вовсе, а просто робким первым объятием влюбленных, исполненным трепета и страха. Эраст Петрович смаковал эти ощущения, а потом вдруг сознание иго изменилось, разум уступил место телу, которое с готовностью ответило на призыв. Губы его приоткрылись в ответном поцелуе, он ощутил желание обнять, изучить и доставить наслаждение мужчине. Рука его поднялась в немой попытке оттолкнуть, но пальцы лишь коснулись его груди раскрытым веером. По спине вновь прокатилась волна жара, уже знакомая, привычная, порождающая желание. И желание это рождалось иным, чем к женщине. Оно шло откуда -то из глубины, не от прелести женских глаз или упругости груди, а от волнения умом, характером, всем его обликом. Стон сорвался с губ Фандорина, он оторвался от поцелую и растеряно заглянул в глаза Бордену, надеясь найти там ответ на свои вопросы. Ему не хотелось принимать сейчас решений, ошибочных или правильных.

+2

29

Не поддаются эти ощущения казалось бы всемогущим словам. Но ведь просто невозможно подобрать верные эпитеты к тому как перехватывает дыхание, когда эти неприступные губы внезапно приоткрываются навстречу, и каких трудов стоит не быть слишком напористым, не спугнуть, хотя так хочется немного, совсем немного большего. 
Сердце под его пальцами забилось быстрее от прикосновения, словно бы нарочно демонстрируя - да, черт возьми, я жутко волнуюсь когда целую тебя. 
Мыслей не осталось, разве что те бессвязные образы, которым все еще не давалось воли, продолжали мелькать перед глазами, дразня и провоцируя на инициативу. 
Прикосновение только губ, - Бордену по-прежнему был необходим его язык в целости и сохранности, иначе над тем, чтобы продублировать подобное "ранение" пришлось бы целовать самого себя, - и пальцев к темным волосам, не смея ничего в этом менять, будто опасаясь выронить из объятий хрупкую куклу.
Вот только ошибся иллюзионист - не умеет холодный камень или фарфор так стонать, что жар не просто желания, а Необходимости окатывает с головы до ног, заставляя ловить губами этот нужный как глоток воздуха тихий звук в качестве своеобразного "приза" не только за выигрыш в карты, но и за способность расположить к себе собеседника даже..вот так. 
Поцелуй прерван, и остался лишь приятный горьковатый вкус его губ. Что ж, нельзя не признать - чертовски досадно. 
Блестящие глаза с явным вопросом показались сейчас еще более прекрасными. Борден позволил себе улыбнуться, вновь соприкасаясь кончиками носов, и коротко коснуться губ еще раз, задержав на короткое, недостаточное мгновение в абсолютно нежном, по своей сути совершенно целомудренном, поцелуе, чтобы потом с неохотой отстраниться, вновь ловя взгляд своим. Какие ответы он искал? Едва ли то, что можно было прочитать во взгляде иллюзиониста: нотку откровенного любования, досады, еще не успевшей погаснуть нескрываемой искры желания. И как это помогло бы с выбором? 
Господин Неймлес теперь был сам волен выбирать между жестким самоконтролем и предлагаемым неизведанным доселе удовольствием. Альфред уже не брался ничего предполагать, слишком часто его предположения касательно путешественника оказывались ошибочными. Так что обнадеживать он себя не стал - да так да, нет так нет. Лично он совершенно спокойно сможет продолжить беседу, если таковая сложится, словно ничего и не было. 
А, собственно, что и было-то? 
Сейчас его смеющиеся глаза словно говорили: "Видишь, я не кусаюсь. По крайней мере больно." А разум, точнее то, что еще не было захвачено потребностями плоти, теперь уже и сам, кажется, был не прочь позволить своему подопечному продемонстрировать это "небольно" и сорвать еще не один стон с этих едва заметно покрасневших от притока крови губ. 
Желания, желания... Почему так дьявольски трудно вас контролировать? И нужно ли это делать, когда можно получить все при минимальных усилиях, если не сдерживать себя тесными рамками приличий хотя бы тогда, когда это можно делать - к примеру вот так наедине, по-прежнему находясь на расстоянии меньше пары дюймов?
- Спасибо, - даже странно, как быстро мужчина лишил его самообладания настолько, что в хриплом голосе проскользнула некая .. надежда. 
Рука от напряжения чуть дрогнула, и Борден, подумав мгновение, опустился рядом с мужчиной, легко коснувшись того локтем.

+1

30

Он не знал, что ответить на это короткое "спасибо" сказанное низким, хриплым от сдерживаемого желания голосом. Он вообще не знал, как вести себя сейчас, что делать, как показать, что поцелуй стал для него потрясением, и что прояви Борден чуточку настойчивости, он не смог бы остановить его. Он ощутил легкое касание губ, а потом тяжелое мужское тело опустилось рядом с ним на диван, касаясь его плечом  и еще больше волнуя кровь. Все в нем протестовало против того, что он ведомый, он который всегда должен был быть лидером, вести за собой в том числе и в делах страсти. Как не ужасала его эта мысль, но Фандорину хотелось продолжения, хотелось снова ощутить сильные горячие пальцы и губы на своих губах. Поцеловать их по настоящему, показывая свое умение в ответ. Чуть подрагивающими пальцами Эраст Петрович коснулся своих губ, еще влажных после чужого касания, вспомнил ощущение чуть небритого подбородка, который непривычно царапал кожу.  Он взглянул на сидящего рядом с ним и заметил в его глазах насмешливый блеск. Это разозлило  Фандорина, он был нетерпим к чувству превосходства других, когда оно было направленно на него. Глаза его блеснули раздражением.  Он поднялся на ноги и отошел к окну, не оборачиваясь бросил Бордену:
- Не стоит благодарности. Я всегда отдаю свои долги. - Мысли его унеслись в глубины сознания,накатило чувство сожаления за содеянное.  Но тело его, еще не спокойное после пережитого, кричало ему о другом и жаждало продолжения. Эраст Петрович всегда ценил искренность, и вспомнил как некоторое время назад сам призывал Бордена открыто выражать свои мысли, поэтому не мог сейчас промолчать.
И чего уж там таить, хотел сбить с попутчика то чувство превосходства, которое исходило от него.
- Это с-скорее я вас должен благодарить за новый опыт, и ... новые, неизведанные мною чувства. - Он улыбнулся Бордену. - Вы ведь понимаете, что прояви вы сейчас чуть меньше щепетильности и чуть больше настойчивости, смогли бы должно быть добиться большего. Для меня же, проявить активность не представляется возможным, хотя не могу не признаться вам, что весьма взволнован тем, что случилось сейчас между нами.  И весьма смущен. Взяв себя в руки, Фандорин вернулся к дивану и сел на свое место, снова ощутив волнительную дрожь.

+2



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC